 |
|||||
Меню
Анекдот в студию!!! |
Долгая дорога к германо-польской войнеГенерал бундесвера в отставке Герд Шульце-Ронхоф 
http://gedankenfrei.wordpress.com/2008/07/08/wk2/
В конце 30х годов на повестке дня оказались три германо-польские проблемы: судьба немецкого этнического меньшинства, Данцига и транзитных путей сообщения.
Удивительно, что прозорливые люди за рубежом еще до прихода Гитлера к власти видели взрывную опасность этих проблем.
Уинстон Черчиль предупреждал верхнюю палату английского парламента уже 24 ноября 1932 года: «Если английское правительство действительно желает что-то сделать для мира, тогда оно должно взять на себя ответственность и само поднять вопрос о Данциге и коридоре, пока у держав-победительниц есть еще преобладание в силе. Если эти вопросы не будут решены, то не может быть надежды на долгосрочный мир».
Эти причины для новой войны создали сами победители, когда заключали Версальский мирный договор, и они их не ликвидировали даже тогда, когда время давно назрело.
Гитлеру в 1938 году казалось, что у него для решения этих проблем есть в руках два козыря. Первый козырь: польские правительства упрашивали 16 предшествовавших Гитлеру германских правительств окончательно признать ее территориальные приобретения в Познани, Западной Пруссии и Верхней Силезии.
Все правительства Веймарской республики это отклоняли. Гитлер согласился дать это признание.
Второй козырь: в 1938 году Польша хотела вместе с аннексией чешской индустриальной области Тешен аннексировать и населённый немцами город Одерберг.
Выше я уже упоминал его. Министерство иностранных дел в Берлине заявило на это протест.
Но тут вмешался Гитлер и согласился на передачу Польше Одерберга.
Цитирую его дословно: «Мы не можем ссориться с Польшей из-за каждого населенного немцами города!».
Он надеялся, что в благодарность за это Польша согласится с воссоендинением Данцига с Германской империей.
После аннексии Тешенской области и Одерберга Польшей в сентябре 1938 года Гитлер начал в октябре переговоры с Польшей о Данциге, транзитных путях и выполнении обязательств по правам немецких меньшинств в Польше.
Его первое предложение: признание польских территориальных приобретений начиная с 1918 года и продление германо-польского договора о дружбе с десяти до 25 лет.
В январе 1939 года Гитлер сделал еще большие уступки. Он предложил (цитирую): «Данциг политически будет включен в германское сообщество, а экономически останется в Польше».
С моей точки зрения это была очень даже честная, компромиссная формулировка, потому что Данциг и до этого политически не принадлежал Польше.
Он был подмандатной областью и самостоятельным государством. До марта 1939 года в германо-польских переговорах наблюдалось легкое сближение, но, к сожалению, не прорыв.
В это время Польша из-за многочисленных войн, которые она все время вела, была осуждаемой в Европе и из-за недавнего присоединения Тешенской области в сентябре 1938 года все еще подвергалась осуждению со стороны Англии.
В конце марта 1939 года эта ситуация резко изменилась. Гитлер совершил большую ошибку, он объявил Чехию, в нарушение своих обещаний, протекторатом Германии и оккупировал ее.
Теперь Британии стали нужны союзники против Германии, и она предложила Польше пакт о защите. Польша тут же сменила своего партнера и перешла на сторону Англии.
И хотя германо-польские переговоры поначалу еще продолжались, Польша в конце марта 1939 года заключила договор с Англией и объявила о частичной мобилизации.
Так, во всяком случае, пишут в книгах. На самом деле она удвоила численность своей армии, создала корпусные штабы и приказала своим военным соединениям продвинуться к территории Восточной Пруссии.
Все это уже в марте 1939 года! Гитлер среагировал на это тем, что 3 апреля 1939 года впервые отдал приказ начать подготовку нападения на Польшу.
С этого времени между Германией и Польшей установились ледяные отношения. Несмотря на это, правительство рейха сделало еще пару попыток начать переговоры.
Но польское правительство на это дало разъяснение, что статус свободного города Данцига базируется не на решениях Версальского договора, а на том, что Данциг на протяжении столетий принадлежит Польше, а Познань и Западная Пруссия уже давно де-юре и де-факто принадлежат Польше.
То, что Германия предлагает, не является, таким образом, вкладом в переговоры. Министр иностранных дел Польши подчеркнул это еще раз перед сеймом в Варшаве, где он 5 мая 1939 года в своей речи сказал: «Нация, которая сама себя уважает, не делает односторонних уступок!».
После этого Гитлер попросил английское правительство посредничать от имени Германии в Польше. 30 августа 1939 года Гитлер сделал уже упоминавшееся предложение из 16 пунктов.
Одним из существенных пунктов было: «Население коридора должно само решить в процессе референдума под международным контролем, хочет ли оно быть в составе Польши или Германии.
Та страна, которая проиграет этот референдум, получит права экстерриториальных путей сообщения в корридоре. Останется корридор в Польше – Германия получит права экстерриториальных путей сообщения в Восточную Пруссию.
Перейдет коридор Германии – поляки получат экстерриториальные пути сообщения к своему порту на Балтийском море, к Гдыне». Частью этого же предложения было и следующее: «Порт и город Гдыня независимо от результатов референдума останутся у Польши, с тем чтобы у нее был балтийский порт.
Кроме того, Польша сохранит свои торговые привилегии в Данциге». Это было последнее предложение немцев перед войной. Вот, пожалуй, и все, что можно сказать о якобы нежелании Гитлера и германского правительства вести переговоры, о чем сегодня в школах учат наших детей.
В конце своего доклада я хотел бы немного рассказать об источниках, из которых я черпал информацию. И кое-что о заключении пакта Гитлера-Сталина (пакт Молотова-Риббентропа. – Прим. ред) непосредственно перед началом войны.
Чаще всего я использовал в качестве источников документы МИДов. Именно в них можно наблюдать переписку между государствами, обмен нотами.
Они говорят обо многом. Вы знаете, принято, что государства и правительства спустя приблизительно 30 лет после исторических событий снимают со своих документов гриф секретности и передают их общественности и науке для исследований.
Я вам для примера принес такой том документов. (Для читателей: показывает размер и толщину книги.) Эти тома документов во всех странах выглядят приблизительно одинаково.
В моих руках находятся документы германского МИДа за последнюю неделю перед началом войны. Как любитель (а вы знаете, что я не изучал профессионально историю, что я самоучка) в таких документах с удивлением наталкиваешься на особенности, которые приходится сначала объяснить себе самому.
Само собой разумеется, что каждое правительство и каждая нация публикуют прежде всего то, что их оправдывает и показывает в хорошем свете, а то, что им не хочется оглашать, они стараются придержать под столом.
В этом и американцы, и немцы, и кто бы то ни был еще одинаковы. Это не должно удивлять. Но еще одну особенность я заметил достаточно поздно: подделки в официальных документах.
Я, например, нашел в документах германского МИДа речь Гитлера с вкраплениями. Не надо публиковать материал, если знаешь, что он фальшивка, да еще и вредная для твоей страны.
И я не смог себе объяснить, как такая фальшивка могла оказаться среди официальных германских документов. Долго мне пришлось гадать, не находя разумного ответа.
Но у меня был консультант, профессор истории, помогавший мне работе. Я позвонил ему и задал свои вопросы. Он ответил так: «Прочитайте-ка предисловие к этим документам».
Вы можете прочитать это предисловие во всех таких сборниках документов предвоенного и военного периодов. Везде стоит одно и то же. На первой странице этого предисловия написано, что эти документы составлены исключительно английскими, французскими и американскими архивариусами и историками.
Единственные немецкие руки, которые прикасались к этим сборникам документов германского МИДа, были руки типографа и переплетчика. Как видите, и таким образом можно «влиять» на историю.
После того как я сделал это открытие, я снова заказал эти же отпечатанные документы предвоенного периода, но уже с годом издания 1940 и 1941 и установил, что и во времена Германского рейха некоторые документы, показавшиеся издателю не очень «красивыми», не публиковались.
А после войны англичане, французы и американцы тоже постарались убрать кое-что, но уже то, что не очень выгодным показалось им.
Несмотря на это, все эти сборники документов очень содержательны, также как и американские, и английские, и какие бы то ни было другие.
Даже несмотря на то, что многие из низ «промыты». Я вам только что сказал, что том документов, который я держу в руках, охватывает всего одну неделю.
Если вы, как и я, захотите просмотреть время с 1900 до 1939 года, то вам придется перелопатить целые стеллажи. Все это вообще нельзя перечитать, разве что вы готовы пожертвовать годы.
Поэтому я выискивал для себя только документы по тем событиям, о которых я хотел что-то узнать. Но так как всегда очень хочется знать, что же происходило также незадолго до этого и немного времени спустя, то мне пришлось читать и о периодах «незадолго до этого и немного времени спустя».
При этом я тоже обнаружил кое-что такое, чего я вообще не искал. Вот маленький пример. Во всех германских исторических книгах написано о преступлении Гитлера, состоявшем в том, что он отдал три балтийских государства Сталину, о чем написано в секретном протоколе от 23 августа 1939 года (к пакту Молотова-Риббентропа. – Прим. ред.).
Я всегда воспринимал этот момент в истории как тайный сговор между Гитлером и Сталиным, в котором Советскому Союзу были отданы литовцы, латыши, эстонцы, финны и восточные поляки (то есть западные украинцы. – Прим. ред.).
Этот тайный протокол существует. И он является мошенническим, в этом я нисколько не сомневаюсь, хотя такие тайные договоры были тогда обычным явлением.
Сопутствующие появлению этого протокола события мне показались настолько интересными, что хочется о них рассказать. Непосредственно до германо-советских переговоров в Москве состоялись советско-французско-английские переговоры.
Британцы и французы очень хотели заключить с Советским Союзом договор о взаимопомощи раньше немцев. И британцы с французами тоже были готовы отдать СССР три прибалтийских государства и тем самым купить договор о взаимопомощи с ним.
Но этот договор не был подписан. Как видим, тем же свинством занимались уже британцы и французы, что, правда, не делает ни на йоту лучше наше собственное свинство.
И вот я случайно нахожу кое-что в документах. Читаю – о! очень знакомо – германское правительство стремится заключить с Советским Союзом договор о невмешательстве и проводит по этому поводу зондаж в Москве.
Германский посол в Москве, граф фон Шулленбург, получает приглашение на прием у министра иностранных дел Молотова, который предлагает ему в форме вопросов 4 пункта для переговоров.
Из них пункт 1 – Пакт о ненападении - и пункт 4 (а теперь будьте внимательны!) – совместная германо-советская гарантия сохранения будущей независимости трех прибалтийских государств.
Посол телеграфирует об этих советских предложениях в Берлин, и германский министр иностранных дел Риббентроп отвечает на сообщение об этом разговоре между Шулленбургом и Молотовым письмом, в котором высказывает согласие с предметом переговоров, предложенных советской стороной.
При этом он ясно дает понять, что Германия готова гарантировать вместе с Советским Союзом независимость трех прибалтийских государств.
На следующей встрече Молотова и Шулленбурга Молотов говорит, что Германия может получить, как она того хочет, пакт о ненападении, но при этом она должна подписать и секретный дополнительный протокол.
В конце беседы он еще раз подчеркивает: «Пакт - да, но вместе с секретным приложением». Германский посол, в соответсвтвии со своими должностными обязанностями, естественно, тут же спрашивает, что же будет стоять в этом секретном приложении?
На это Молотов не дает ему ответа. С германской стороны решили, что в секретном протоколе речь будет идти о гарантии сохранения трех прибалтийских государств или что об этом будет идти речь в том числе.
Когда германский посол в Москве сообщает об этой беседе Риббентропу в Берлин, то министр иностранных дел в своем ответе снова подтверждает, что он согласен со всеми пунктами переговоров, в том числе и с совместной германо-советской гарантией независимости трех прибалтийских государств.
Очень интересно, что в записи каждой беседы, в каждой ноте, которой стороны обмениваются, этот пункт без исключений отчетливо упоминается.
Спустя некоторое время Молотов посылает германской стороне проект пакта о ненападении. Текст секретного приложения отсутствует.
Обычным делом является обмен такими текстами, чтобы их можно было еще раз прочитать. Ведь надо проверить, можно ли ставить свою подпись под всеми словами со всеми их оттенками или необходимо будет провести дополнительные переговоры.
Но вместо представления отсутствующего текста Сталин приглашает министра иностранных дел Риббентропа в Москву.
23 августа 1939 года, за семь дней до начала войны германский министр иностранных дел Риббентроп едет в Москву с полномочиями вести переговоры и подписать договор.
В 16 часов этого же дня Риббентроп впервые в своей жизни встречается с глазу на глаз со Сталиным в Кремле. Риббентроп все еще верит, что вместе с пактом о ненападении он будет подписывать объявление о гарантиях для прибалтийских государств.
Но в полночь вместе со знаменитым германо-советским пактом о ненападении оказывается также подписанным и секретный протокол – приложение, в котором три прибалтийских государства, Финляндия и Восточная Польша признаются сферой интересов СССР.
Что же произошло за эти восемь часов, между 16:00, когда Риббентроп вошел к Сталину, и полночью, когда договор оказался подписанным?
Молотов знакомит Риббентропа с содержанием секретного приложения, в котором речь идет о разделе Восточной Европы на две сферы интересов.
Риббентроп в шоке. Такого он не ожидал. Хотя у него есть полномочия для ведения переговоров и подписания договора, он теперь решиться на это не может и просит временно прекратить переговоры.
Советская сторона дает ему это время. Он едет из Кремля в германское посольство, оттуда звонит в Бертесгаден в Оберзальцберге Гитлеру и сообщает ему, как развились события.
Гитлер чувствует себя прижатым к стене, так как польские и немецкие войска уже стоят друг против друга. Гитлеру нужен этот пакт о ненападении, и он говорит: «Фон Риббентроп, подписывайте».
Таким образом, секретное приложение к договору является результатом неожиданного трюка со стороны руководства СССР. Об этом я еще нигде не читал.
Но вы сами можете убедиться в документах, которые находятся в двух зданиях отсюда, в университетской библиотеке Гамбурга. Гитлер согласился с тем, на что были согласны пойти и англичане с французами незадолго до этого.
Даже если фон Риббентроп позже в своих воспоминаниях описывал эти события несколько по-другому, подчеркну, что именно так оно описано в документах МИДа.
Я уже сказал, что это было преступление по отношению к суверенитету прибалтов и финнов. В тайном дополнительном предложении стоит также, что Германия предоставляет Советскому Союзу свободу действий в Восточной Польше.
Едва только тайный протокол был около полуночи подписан, в этот же день, еще до обеда, а именно около 10 часо утра, содержание этого протокола было передано одним дипломатом из германского посольства в Москве американскому дипломату в той же Москве.
Последний тут же несет его американскому послу. Тот немедленно телеграфирует о содержании секретного протокола в Вашингтон. А если еще вспомнить разницу во времени между Москвой и Вашингтоном, то будет ясно, что Рузвельт, когда он утром прибыл в свой Овальный кабинет, уже имел содержание тайного дополнительного соглашения между Германией и СССР у себя на столе.
Рузвельт практически мгновенно узнаёт, что Польша теперь находится под угрозой Германии и Советского Союза. Но он сохраняет эту информацию в тайне от поляков.
Вместо этого узвельт советует полякам, чтобы они в вопросе о Данциге оставались неуступчивыми. Так Рузвельт сознательно способствовал тому, чтобы поляки попали в германо-советскую ловушку.
Можно с уверенностью исходить из того, что, если бы поляки узнали об этой новой для них опасности, они скорее отказались бы от своих и без того эфемерных прав на свободное государство Данциг, чем отдать Советскому Союзу Восточную Польшу.
Таким образом, после внимательного изучения документов многие вещи предстают перед нами в ином свете, чем нам их освещала послевоенная литература в Германии.
Итак, дамы и господа, вы услышали о германо-польской напряженности, приведшей к войне; о германских усилиях переговорами вернуть Данциг, которые не смогли помешать скатыванию к войне, и вы узнали о соглашении Гитлера и Сталина, которое обеспечило безопасность Германии для ее ведения войны с Польшей.
Для меня лично, когда я начал работать над этой темой, многое из того, что я узнал, было новым. В начале этой работы я многого просто не знал и сегодня утверждаю, что мое поколение изучало в школе фальсифицированную историю.
Сегодня я могу только взывать к вам: передайте правдивую историю вашим детям и внукам. Основой доклада служила моя книга «1939 год.
Война, у которой было много отцов. Долгая дорога ко Второй мировой войне», написанная по результатам интенсивных исследований. Свои мысли и суждения Вы можете оставлять на форуме сайта |
Веб-мастеруПоискСтранички истории |
|||
|
|
||||
